Featus
29.07.2008, 19:27
РЫБНИКОВ, АЛЕКСЕЙ & ВОЗНЕСЕНСКИЙ, АНДРЕЙ © 1983 : «ЮНОНА» И «АВОСЬ» (ЗАПИСЬ 1980 Г.)
Стиль: Synth Musical, Rock Opera
Данное произведение, которое все почему-то называют «рок-оперой» (я более склоняюсь к мюзиклу или музыкальному спектаклю), впервые увидело свет в начале 80-х. Тогда еще не знали, что ему предстоит стать самой известной вещью подобного рода на просторах СССР.
А началось все с поэмы Андрея Вознесенского «Авось!», написанной еще в 1970 г. Незадолго до этого поэт, живя в Ванкувере, обнаружил сочинение некоего Джорджа Ленсена, из которого и узнал о таком интересном человеке, как Николай Резанов, а впоследствии прочитал и его дневник. Следует предупредить, что если вы любите данную оперу, то в эту поэму лучше не заглядывайте. Дело в том, что в спектакль из нее попало очень мало и многое отдает каким-то странным стебом, а то и форменным издевательством, словно наш советский пиит не сочувствовал персонажам, а потешался над ними.
Вторым человеком, причастным к сему творению, является композитор Алексей Рыбников. В 1978 г. он исполнил для режиссера Захарова свои импровизации на основе православных песнопений. Марк Анатольевич, недолго думая, предложил создать на их основе музыкальный спектакль «Слово о полку Игореве».
За либретто режиссер обратился именно к Вознесенскому, с которым до этого не был знаком. Однако амбициозный юноша не захотел обрабатывать произведение неизвестного автора, а с ходу предложил свою поэму. Захаров от такой наглости опешил, но стихи почитать согласился. На следующий день он дал положительный ответ, но при условии, что композитора выберет сам. Хореографом стал балетмейстер Владимир Васильев, а художником – Олег Шейнцис.
Итак, все необходимые действующие лица были собраны. От поэмы, как я уже сказал, мало что осталось, а многие арии были написаны специально для этого произведения.
Предстояло еще получить одобрение сильных мира сего. Сначала на фирме «Мелодия» была записана фонограмма, причем на всех клавишных инструментах сыграл сам композитор. Первое публичное прослушивание состоялось 9 декабря 1980 г., и место для этого, если учесть религиозность большей части текстов, выбрали как нельзя более подходящее – московскую церковь Покрова в Филях. Цензура оперу поначалу запретила, но Захаров своего все-таки добился.
Премьера состоялась 9 июля 1981 г. на сцене театра «Ленком». Альбом же издали только в 1983 г., причем поначалу Министерство культуры выпускать его тоже запретило, но Рыбников, обратившись в суд, дело выиграл (прецедент для того времени неслыханный). Самый первый вариант «ЮиА» хоть и был чуть меньше, а также довольно сильно отличался в некоторых сценах, но все же мог порадовать многими другими вещами. Например, актерский состав в основном повторял тот, с которым советские слушатели познакомились на пластинке «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты». Кроме того, искренности в исполнении, как мне кажется, здесь больше, чем в вышедшей в том же году телевизионной версии спектакля, которая прежде всего зрелищна.
1) «Пролог». Мы слышим очень тихий размеренный колокольный звон и похожие на завывания ветра голоса плакальщиц, ведь мы присутствуем на отпевании жены главного героя. Вскоре вступает и он сам (тоже еле слышимый голос) – Николай Петрович Резанов (Геннадий Трофимов).
Пожалуй, сначала нужно кое-что рассказать о его историческом прототипе. Родился он в 1764 г. в Санкт-Петербурге. В 1784 г. переехал в Псков, где лет пять служил в Палате гражданского суда, а затем волею судьбы вернулся в Петербург, где начал наконец продвижение по служебной лестнице. В 1794 г., находясь с инспекцией в Иркутске, Николай Петрович познакомился с купцом и мореплавателем Григорием Шелиховым, ведшим дела в Америке, и вскоре женился на его 15-летней дочери Анне. Став наследником купца после его смерти, Резанов учредил Российско-американскую компанию. Что касается супружеской жизни, то сначала жена подарила ему сына Петра, а спустя год – дочь Ольгу, после чего вскоре и умерла 18 октября 1802 г.
Но вернемся к опере. Герой представляет себя моряком, плывущим без компаса и взывающим то к Господу, то к Родине, то хоть к кому-нибудь, ведь теперь он совершенно одинок в этом мире. Кстати, Трофимов в этой роли мне кажется более убедительным, чем Караченцов. С появлением тревожной пульсации голоса и музыка усиливаются. После небольшой интерлюдии с разными психоделическими звуками (некоторые напоминают телефонный звонок) вступает тревожная мелодия клавишных, но еще неуютнее становится с появлением громового баса первого солиста (Роман Филиппов): «Бьет двенадцать годов, как часов, над моей терпеливою нацией». События мюзикла начинаются в 1802 г., но поэт вспоминает, что совсем скоро, в 1812 г., России предстоит суровое испытание. Затем звучит тувинское горловое пение, да еще и под народные инструменты. Появляется второй солист (вновь Трофимов): «История, – ты стон пророков, распинаемых крестами!» Реплики двух солистов эффектно сменяют друг друга – первый словно не дает закончить второму. После фразы «Профессия рождать древней, чем убивать!» раздается грохот, который постепенно затихает.
2) «Отпевание». Отец Ювеналий (Феликс Иванов) тихо молится за душу Анны, а 40-летний вдовец сетует, что в свои годы продолжает бежать «за призраком свободы». После хора, поющего «Аллилуйя!», клавишные периодически выдают резкие ноты, а Резанов просит графа Румянцева, министра коммерции, помочь ему осуществить «первое кругосветное путешествие россиян» с посещением Русской Америки. Румянцев (тоже Иванов) предлагает «поделить мечты пополам». Однако Резанов продолжает просить, желая принести пользу России. Во время разговора можно услышать то усиливающиеся, то затихающие вокализы хора, который возвращается и в конце, продолжая петь «Аллилуйя!».
3) «Романс “Я тебя никогда не забуду”». Под звуки акустических гитар начинается самая известная песня из этого мюзикла. «Я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу», – кто не знает этих печальных фраз? Грустная музыка с синтезаторными вкраплениями, приятный голос, хорошие стихи о расставании навсегда… Хотя называть глаза «вишнями» – это небольшой перебор! В середине мы слышим, как Резанов продолжает говорить с графом – он намерен за свой счет приобрести два корабля, которые он хочет назвать «Юнона» и «Авось», и «в начале лета 1806 года пуститься в плавание». Кстати, эти названия можно считать олицетворением женского и мужского начала, ведь Юнона – это богиня материнства и семьи, а Авось – символ веры в случайную удачу. Последний куплет романса поется особенно эмоционально, с каким-то надрывом. В самом конце почти не слышный голос отца Ювеналия продолжает отпевание.
4) «Ария Резанова “Душой я бешено устал”». Герой говорит о том, почему ему тесно на родине. Россия для него – тюрьма, но и в чужих странах вряд ли по-иному. Спокойствие голоса, лишь иногда повышающегося до фальцета, контрастирует с произносимым текстом. Тревожности добавляют тихие аккорды клавишных, но особо впечатляет появление органа. Голос Резанова, которому вторит хор, становится эмоциональнее, а некоторые фразы монолога тянут на афоризмы:
«Чего ищу?… Чего-то свежего.
Земли старые – старый сифилис.
Начинают театры с вешалок,
Начинаются царства с виселиц».
Кстати, это чуть ли не единственная ария, добрая половина которой взята из той злополучной поэмы. Да, были в ней и неплохие места. Резанов мечтает найти новые земли, где будет совершенно новый мир «без деньги и петли», «ни республики, ни короны». «Как по золоту пишут иконы, будут лики людей светлы!» – твердит он, словно молитву, и слова эти повторяются шепотом. Голос становится все тише, а тревожные струнные знаменуют изменение настроения героя, понимающего, что все это лишь мечты:
«Смешно с всемирной тупостью бороться,
Свобода потеряла первородство.
Ее нет ни здесь, ни там.
Куда же плыть?…
Не знаю, капитан…»
Вступают голоса молящихся Пресвятой Деве. Видимо, услышав их, герой осознает, что есть еще одна причина, почему он все время пытается найти свой путь. Интересно, что голоса молящихся звучат а капелла, а слова Резанова сопровождаются струнными. Мы узнаем, что однажды он, еще мальчик, взглянул на икону Казанской Божьей Матери и увидел в ней прекрасную женщину, которую «хотелось защитить… спасти». С тех пор он «знал многих женщин» (а бабник он действительно был еще тот!), женился, но продолжал искать ту самую, «с вишневыми глазами». В конце Резанов присоединяется к хору, молясь Святой Троице и Деве Марии.
5) «Сцена в церкви, молитва». Духовные песнопения продолжаются. Сначала к Богу взывает девочка в церкви (Оля Рождественская). Голос становится громче, а слова молитвы произносятся все быстрее. Затем вступают мужские голоса и клавишные. Через некоторое время к молящимся присоединяется женщина. Моление продолжается под гонг и колокольный перезвон, а сменяется резкими клавишными аккордами и голосом Резанова, который вновь вспоминает о бреде, преследующем его с детских лет. В конце под вокализы хора звучат клавишные, и мы плавно переходим в следующую композицию.
6) «Ария Пресвятой Девы». Под тихий перебор клавишных вступает Дева (Жанна Рождественская). Однако на первых строках она почему-то не поет, а натурально воет, да так, что и слов понять нельзя. Хорошо, что дальше она все-таки поет: «Будь благославен, не страшись любви своей!» Пение сопровождают хор, символизирующий, видимо, ангелов, и легкие клавишные. Когда ария заканчивается, хор вновь поет «Аллилуйя!». Видимо, Дева все-таки помогла, и Румянцев, на фоне эмбиентных клавишных, сообщает Резанову окончательное решение по его «прожекту». Император Александр I занят сейчас «сложной обстановкой в Европе», но все-таки внял просьбам человека, который, во-первых, уже отличился на службе, а во-вторых, скорбит по жене. Резанов становится управляющим Российско-американской кампании и получает «звание действительного камергера и ленту Анны 1-й степени». Дети его берутся под непосредственную опеку императора. Отплытие состоится 23 июля 1806 г.
Кстати, опера во многом исторически неточна. На самом деле в кругосветное путешествие Резанов отправился еще в июле 1803 г. как формальный руководитель экспедиции Крузенштерна и Лисянского, капитанов кораблей «Надежда» и «Нева». Тогда же он получил звание и ленту. Когда в сентябре 1804 г. «Надежда» прибыла в Японию, Николай Петрович в качестве посла долго обсуждал с правителями этой страны проблему Курильских островов и Сахалина, но так ничего и не добился. В конце концов Крузенштерн отправился дальше, а Резанов летом 1805 г. отбыл на бриге «Мария Магдалина» с инспекцией в Аляску, поселенцы которой испытывали нехватку продовольствия. Именно там был приобретен у одного американца фрегат «Юнона» и построен тендер «Авось». А в феврале 1806 г. Резанов поплыл на «Юноне» в испанский форт Сан-Франциско, чтобы договориться о поставке провизии в Аляску.
7) «Песня моряков “Авось”». Звучит тихая пульсация, похожая на биение сердца, еле слышные клавишные и «м-м-м» людей, напевающих мелодию песни. Голос Резанова в начале очень тихий (к этим довольно частым звукорежиссерским приколам придется, видимо, привыкнуть). «Наша вера вернее расчета, нас вывозит “Авось!”» – говорит он. В поэме Вознесенского песня на эту же тему была во «Вступлении» – только в оперу из нее попало всего одно четверостишие:
«Нас мало, нас адски мало,
И самое страшное, что мы врозь,
Но из всех притонов, из всех кошмаров
Мы возвращаемся на “Авось”».
В мюзикле оно звучит вторым, и именно после него музыка становится несколько энергичнее (в духе настоящей рок-песни), а вокал (теперь Константина Кужалиева в роли лейтенанта Хвостова) – громче. Постепенно в музыке появляются странные звуки, напоминающие лязганье железных цепей, а Хвостов в конце несколько раз повторяет: «Под Российским крестовым флагом и девизом “Авось”!» Кстати, матросы были крепостными и могли благодаря таким вот плаваниям заработать энную сумму, чтобы обрести свободу.
8) «Плавание». Синтезаторный инструментал, весьма напоминающий Жана-Мишеля Жарра. В его начале один из моряков просит Матерь Богородицу о счастливом плавании, да и позднее слышатся голоса других матросов. На этой композиции, являющейся музыкальным антрактом и заканчивающейся диминуэндо, завершается первая часть оперы.
9) «Прибытие в Америку». Вторая часть начинается с того, что Резанов читает вслух свое письмо графу Румянцеву, сообщая, что после многих злоключений они прибыли в Калифорнию, высадившись возле «поселения гишпанских монахов серафического ордена Св. Франциска Ассизского». Узнав о прибытии российского посла, комендант крепости Хосе Дарио Аргуэльо решил дать в их честь бал. Собственно говоря, это событие совпало с 15-летием (и ей 15 лет – заметили?) дочери коменданта Марии де ля Кончепчион – в быту Кончиты, так что бал был дан и по этой причине. Хотите услышать, как русские говорят по-испански? Вам это покажет Александр Самойлов, играющий Аргуэльо. Как и ранее на словах Резанова, на заднем плане в это время слышится гудение клавишных, только теперь они становятся громче. После выражения комендантом благодарности за дары и желания ответить гостеприимством вновь вступает Николай Петрович. Он говорит, что россиянам и американцам следует соединиться «на поле благодати и любви», а в награду им за это будет «мир наций, благодарствие потомков». Речь сопровождается размеренными ударами гонга, тревожное звучание которого контрастирует с высказываемым желанием.
10) «Сцена на балу». Гонг становится тише, а мы слышим приятный голосок Кончиты (Анна Рыбникова, дочь композитора). Вместе с Федерико (Петерис Тилс) они по очереди поют по-испански куплеты песни, романтический сюжет которой прекрасно иллюстрирует скрипка. Когда юноша доходит до припева, Резанов просит коменданта познакомить его с Кончитой, чтобы преподнести ей «золотую диадему». После того, как Аргуэльо представляет его дочери, Резанов заговаривает с ней, а в музыке появляются тягучие струнные. Первый вопрос, который он ей задает: «Вы ангел Сан-Францисский?» Он видит перед собой прекрасную девушку, которую, возможно, искал всегда: «Мне сорок лет, нет бухты кораблю, позвольте Ваш цветок слезами окроплю». Та ничего не понимает и, поблагодарив за подарок, интересуется, а правда ли, что в России очень холодно. Российский посол тоже не понимает ни слова (на самом деле он знал несколько языков, в т.ч. испанский) и, видимо, жестом приглашает барышню на танец.
11) «Белый шиповник». Под звуки акустической гитары, клавишных и струнных Федерико поет по-русски песню, часть которой мы уже слышали по-испански. Голос у юноши довольно женственный, чем, видимо, подчеркивается его непохожесть на Резанова, сильного и решительного мужчину, в которого Кончита влюбляется почти сразу же. А в балладе, второй по известности песне из данной оперы, рассказывается о том, как одна графиня завела юного любовника, но заставший их графский садовник убил обоих. Белый шиповник, свидетель трагедии, становится символом чистой любви. Под продолжающиеся звуки клавишных Кончита спрашивает у своего жениха, что это была за песня, и узнает, что он сочинил эту вещь для нее, а завтра собирается просить у коменданта ее руки. Юная невеста убеждает его, что отец обязательно согласится, и затем они прощаются. Слушая их разговор, Резанов вновь вспоминает «все тот же взгляд лиловый неземной». Неужели он нашел его обладательницу?
12) «Ночь. Спальня Кончиты». Тут уже какие-то эмбиентные приколы – звоночки, журчание, трескотня. Ближе к концу появляется шепот Кончиты, произносящей католическую молитву.
13) «Ария Резанова “Ангел, стань человеком”». Композиция начинается со звука струнных, который усиливается, а потом затихает. В дальнейшем они будут основой сопровождения вокальной части. Честно говоря, я не приемлю, когда 40-летний мужик кладет в постель 15-летнюю девчонку, даже по ее согласию. Может быть, это одна из причин, почему меня вся эта история любви не впечатляет должным образом. Правда, в реальности эта пара далеко не сразу перешла на такой уровень общения. Кстати, вокал Резанова дублируется так, что наряду с пением те же фразы одновременно произносятся шепотом. Пара четверостиший взята из поэмы «Авось!», и это самые настоящие перлы.
«Я тебе расскажу о России,
Где злодействует соловей…»
Наехали на бедную птичку!
«…Сжатый страшной любовной силой,
Как серебряный силомер».
Не хватает только «динамометра». И что это за рифма: «соловей» – «силомер»?
«Белоснежные контрфорсы,
Словно лошади, воду пьют».
Привет Игорю Северянину! Для полного счастья осталось вставить еще что-нибудь вроде «параллелепипеда».
На последней строфе («Я тебе расскажу о России, я тебя посвящаю в любовь») две идентичные вокальные партии начинают отставать друг от друга, причем шепот превращается в довольно громкий речитатив. Не дождавшись окончания этой арии, Кончита начинает молиться Богородице, теперь уже взахлеб, а поверх ее слов звучат, немного с опозданием, тревожные клавишные, повторяющие вокальную мелодику Резанова. Затем раздается крик девушки и наступает пауза. Тихо звучит легкая клавишная мелодия и далекие вокализы Девы, вместе с которыми слышны вздохи Кончиты. Осознав внезапно, что он совершил, Резанов молится сам.
14) «Дуэль с Федерико». По тону голоса Федерико понятно, что он в ярости, ведь его невеста обесчещена. А непосредственный виновник этого, под ритмичные звуки клавишных (они, кстати, будут меняться в течение всей композиции совершенно, кажется, без всякой связности), читает очередное письмо на Родину. Он сообщает о пьянстве своих подчиненных, а среди самых рьяных пьянчуг называет лейтенанта Хвостова, который то и дело пытается уплыть, но, к счастью, не может, поскольку остальные моряки тоже лыка не вяжут. Слова периодически повторяются эхом. Затем к Резанову обращается тот, о ком он только что говорил (снова Иванов), и передает ему письмо губернатора с сообщением, что испанцы вместо торговли предлагают натурообмен, причем в письмо, пахнущее духами, вложен цветок незабудки. Камергер же продолжает рассказывать о своих злоключениях – все его «мечты… разбились в прах», и он уже не надеется вернуться. Тем временем к своему начальнику обращается и второй подчиненный – Давыдов, сообщающий еще одну неприятную весть: Кончита, исповедуясь в церкви, «призналась во всем». Хвостов же добавляет, что Резанова собирается прикончить Федерико. Гнев юноши, на фоне напряженных клавишных, понятен и без перевода. Тем не менее, Хвостов сообщает капитану, что тот говорит. Услышав о вызове на дуэль, Резанов кричит, что сейчас он объяснит все без переводчика. Почему-то нет никакой паузы между этими словами и последней фразой Федерико, как будто дуэли вообще не было. Хвостов переводит, что юноша умоляет своего соперника взять девушку с собой в Россию, иначе она погибнет. Клавишная подкладка становится тревожнее и интенсивнее, а к ней присоединяются какие-то голоса, напоминающие вопли чертей.
15) «Помолвка». Мы слышим голос звонаря, обручающего влюбленных. Произошло это 1 апреля 1806 г. Тут же раздаются радостные крики моряков. Жуткий голос подвыпившего Давыдова, поющего знаменитый романс под тревожные клавишные, словно предсказывает, что ничем хорошим это не кончится. На втором куплете присоединяется еще и, видимо, звонарь (голос эффектно разведен по обоим стереоканалам), но его обрывают все те же веселящиеся моряки. Под слегка грустные тихие синтезаторные перезвоны Кончита прощается с Резановым, и хотя она говорит по-испански, он просит не переводить, потому что все понимает. Девушка повторяет все уже по-русски, причем музыка становится более светлой и интенсивной. Она собирается ждать возвращения любимого, которому нужно испросить разрешения на брак у папы Римского (через российского императора), но чувствует, что быть этому не суждено. Резанов тихо проговаривает слова романса под грустное фортепьяно и тихие клавишные. «Я тебя никогда не увижу», – все повторяет он на фоне невероятно долго затихающей музыки, а она отвечает: «Я тебя никогда не забуду». Это очень грустный момент, особенно усиливающийся тем, что говорят они все менее различимым шепотом. Влюбленные продолжают повторять всю ту же пару «бессмысленных» фраз, а звонарь подытоживает:
«Он мечтал, закусив удила,
Свесть Америку и Россию.
Но затея не удалась,
За попытку… спасибо».
И еще немного исторической справки. В мае 1806 г. «Юнона» с Резановым уплыла в Аляску, откуда он отправился в Охотск. Здесь Николай Петрович, не согласовав свое решение с Петербургом, приказал Хвостову и Давыдову устроить с помощью «Юноны» и «Авось» карательные рейды на некоторые японские поселения на Сахалине. Сам же он, не дожидаясь окончания зимы, решил ехать в Петербург через Сибирь.
16) «Монолог Резанова “Принесите мне карты открытий”». Под грустную, в духе «Реквиема» Моцарта, музыку струнных Резанов произносит свой монолог, перекликающийся с «Песней моряков», причем два этих четверостишия взяты из поэмы «Авось!». Главный герой жалеет, что так и не добился, чего хотел. Когда музыка умолкает, слышны завывания зимних ветров.
17) «Хор и сцена “Воздайте Господу…”». Вновь на нас обрушиваются православные песнопения – раздаваясь с различной громкостью, они сменяются продолжительными паузами, в которые продолжает выть ветер. С появлением пульсирующего звука тихий хор постепенно (хотя и медленно) становится громче. Слышится голос Резанова, умирающего в Красноярске (говорят, он сильно ушибся, упав с коня). Николай Петрович обвиняет Бога в том, что тот не дал ему исполнить желаемое:
«Я удивляюсь, Господи, Тебе,
Поистине – кто может, тот не хочет,
Тебе милы, кто добродетель корчит,
А я не умещаюсь в их толпе».
Музыка с фанфарами, хор и вокал становятся эмоциональнее. «Создатель!» – взывает Резанов, не надеясь на ответ. Мелодию ломает вторжение ударных и вой клавишных. Затем добавляются стенания плакальщиц, сменяющиеся воем (опять!) Девы. Она полностью повторяет свою первую арию, только музыка теперь более тревожна за счет резких синтезаторных аккордов. Видимо, это предсмертное видение Резанова, который говорит: «Прости, что вновь Тебя не понимаю». С учетом голоса Рождественской слова звучат как ироничный намек на ее вокал. Музыка и пение затихают, а мы понимаем, что героя не стало. Случилось это 1 марта 1807 г. И все-таки этот человек успел многое сделать, и пусть личностью он был противоречивой (а в мюзикле образ сильно облагорожен), но патриотизма у него было не отнять.
18) «Сцена в келье. Ожидание Кончиты». Под тихие клавишные и мелодию струнных мы слышим голос Кончиты, ждущей жениха. Она стала монахиней и все дни проводит в келье монастыря, ставя в окне свечу. Проходит 10, 20, 30 лет. Она все не верит, что его уже давно нет в живых. В конце концов она умирает (в возрасте 67 лет), а звонарь произносит заупокойную молитву за обоих влюбленных. После паузы слышится тихая музыка баллады «Белый шиповник», исполняемая клавишными и струнными, а потом следует реприза первого разговора Резанова и Кончиты. Заканчивается композиция все той же музыкой баллады, но уже с акустической гитарой, звуки которой постепенно затихают.
19) «Финал». Эмбиентный инструментал. Слышны нарастающие синтезаторные звуки и голоса, которые, возможно, воздают хвалу Господу, только они очень искажены. В конце женский голос начинает петь, растягивая слоги, «Аллилуйя!», и мы плавно переходим в эпилог.
20) «Эпилог “Аллилуйя”». Два голоса, мужской и женский, просят нас, жителей XX века, жить в согласии, вспоминая «две души, несущихся в пространстве». «Аллилуйя!» – поют они под ритмичные ударные и космические клавишные. Звучание становится все более торжественным. И пусть я не понимаю неравных браков, однако пусть любовь действительно торжествует! Тем более что современному человеку в ее реальность поверить почти невозможно.
И еще один интересный факт. В октябре 2000 г. на могиле Резанова в Красноярске открыли памятник в виде белого креста, с одной стороны которого написано: «Николай Петрович Резанов 1764-1807. Я тебя никогда не забуду», а с другой – «Мария Консепсьон де Аргуэльо 1791-1857. Я тебя никогда не увижу». Американцы из Калифорнии развеяли землю с могилы Кончиты, а сами взяли горстку с могилы Резанова. Таким образом, влюбленные символически соединились почти двести лет спустя.
Этот мюзикл необычайно популярен до сих пор, а в свое время он, благодаря самому Пьеру Кардену, с успехом был поставлен во многих странах Европы и в США. Караченцов был бессменным исполнителем роли Резанова вплоть до недавнего времени, снявшись в двух телеверсиях.
Хотя «ЮиА» упорно называют рок-оперой, рока в ней крайне мало – разве что в значении «судьба». Синтезаторы, эмбиентные вставки, религиозные песнопения – ну и где же, помилуйте, тут рок? По всей видимости, такое определение жанра появилось во время зарубежных гастролей, чтобы привлечь больше зрителей. В основном же это произведение именуют просто «оперой» или «современной оперой». Тем не менее, для настоящей оперы здесь слишком много разговоров (без всякой декламации), да еще и запоминающихся мелодий маловато. А то, что произведение сделали на редкость серьезным, без тени шутки, на пользу ему не пошло. В общем, вердикт следующий – в свое время эта вещь действительно могла произвести большое впечатление, но меня она во многом разочаровала.
Оценка: 7/10
Информация:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AE%D0%BD%D0%BE%D0%BD%D0%B0_%D0%B8_%D0%90%D0%B2 %D0%BE%D1%81%D1%8C_(%D1%80%D0%BE%D0%BA-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0)
Трэклист:
CD 1:
1. Пролог (4:39)
2. Отпевание (2:37)
3. Романс «Я тебя никогда не забуду» (2:45)
4. Ария Резанова «Душой я бешено устал» (5:23)
5. Сцена в церкви, молитва (3:00)
6. Ария Пресвятой Девы (3:14)
7. Песня моряков «Авось» (4:16)
8. Плавание (2:51)
CD 2:
1. Прибытие в Америку (1:12)
2. Сцена на балу (1:32)
3. Белый шиповник (3:21)
4. Ночь. Спальня Кончиты (1:42)
5. Ария Резанова «Ангел, стань человеком» (4:35)
6. Дуэль с Федерико (2:47)
7. Помолвка (3:55)
8. Монолог Резанова «Принесите мне карты открытий» (2:01)
9. Хор и сцена «Воздайте Господу...» (6:18)
10. Сцена в келье. Ожидание Кончиты (4:09)
11. Финал (3:34)
12. Эпилог «Аллилуйя» (5:28)
Действующие лица и исполнители:
Резанов - Г. Трофимов
Кончита - А. Рыбникова
Федерико - П. Тиле
Румянцев, Хвостов, Отец Ювеналий - Ф. Иванов
Голос Богоматери - Ж. Рождественская
Солист в прологе - Р. Филиппов
Давыдов - К. Кужалиев
Хосе Дарио Аргуэльо - А. Самойлов
Молящаяся женщина - Р. Дмитренко
Молящаяся девочка - О. Рождественская
Моряк - В. Ротарь
Группа молящихся - А. Садо, О. Рождественский, А. Паранин
Запись фонограммы:
А. Рыбников - синтезаторы, рояль, клавесин
Группа ударных инструментов. Руководитель М. Пекарский
Государственный академический русский хор СССР. Художественный руководитель И. Агафонников
Оркестр. Дирижеры: А. Рыбников, А. Корнеев
Переводы на испанский язык Педро Корреа Васкеса и А. Мансуровой Постановка А. Рыбникова
Стиль: Synth Musical, Rock Opera
Данное произведение, которое все почему-то называют «рок-оперой» (я более склоняюсь к мюзиклу или музыкальному спектаклю), впервые увидело свет в начале 80-х. Тогда еще не знали, что ему предстоит стать самой известной вещью подобного рода на просторах СССР.
А началось все с поэмы Андрея Вознесенского «Авось!», написанной еще в 1970 г. Незадолго до этого поэт, живя в Ванкувере, обнаружил сочинение некоего Джорджа Ленсена, из которого и узнал о таком интересном человеке, как Николай Резанов, а впоследствии прочитал и его дневник. Следует предупредить, что если вы любите данную оперу, то в эту поэму лучше не заглядывайте. Дело в том, что в спектакль из нее попало очень мало и многое отдает каким-то странным стебом, а то и форменным издевательством, словно наш советский пиит не сочувствовал персонажам, а потешался над ними.
Вторым человеком, причастным к сему творению, является композитор Алексей Рыбников. В 1978 г. он исполнил для режиссера Захарова свои импровизации на основе православных песнопений. Марк Анатольевич, недолго думая, предложил создать на их основе музыкальный спектакль «Слово о полку Игореве».
За либретто режиссер обратился именно к Вознесенскому, с которым до этого не был знаком. Однако амбициозный юноша не захотел обрабатывать произведение неизвестного автора, а с ходу предложил свою поэму. Захаров от такой наглости опешил, но стихи почитать согласился. На следующий день он дал положительный ответ, но при условии, что композитора выберет сам. Хореографом стал балетмейстер Владимир Васильев, а художником – Олег Шейнцис.
Итак, все необходимые действующие лица были собраны. От поэмы, как я уже сказал, мало что осталось, а многие арии были написаны специально для этого произведения.
Предстояло еще получить одобрение сильных мира сего. Сначала на фирме «Мелодия» была записана фонограмма, причем на всех клавишных инструментах сыграл сам композитор. Первое публичное прослушивание состоялось 9 декабря 1980 г., и место для этого, если учесть религиозность большей части текстов, выбрали как нельзя более подходящее – московскую церковь Покрова в Филях. Цензура оперу поначалу запретила, но Захаров своего все-таки добился.
Премьера состоялась 9 июля 1981 г. на сцене театра «Ленком». Альбом же издали только в 1983 г., причем поначалу Министерство культуры выпускать его тоже запретило, но Рыбников, обратившись в суд, дело выиграл (прецедент для того времени неслыханный). Самый первый вариант «ЮиА» хоть и был чуть меньше, а также довольно сильно отличался в некоторых сценах, но все же мог порадовать многими другими вещами. Например, актерский состав в основном повторял тот, с которым советские слушатели познакомились на пластинке «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты». Кроме того, искренности в исполнении, как мне кажется, здесь больше, чем в вышедшей в том же году телевизионной версии спектакля, которая прежде всего зрелищна.
1) «Пролог». Мы слышим очень тихий размеренный колокольный звон и похожие на завывания ветра голоса плакальщиц, ведь мы присутствуем на отпевании жены главного героя. Вскоре вступает и он сам (тоже еле слышимый голос) – Николай Петрович Резанов (Геннадий Трофимов).
Пожалуй, сначала нужно кое-что рассказать о его историческом прототипе. Родился он в 1764 г. в Санкт-Петербурге. В 1784 г. переехал в Псков, где лет пять служил в Палате гражданского суда, а затем волею судьбы вернулся в Петербург, где начал наконец продвижение по служебной лестнице. В 1794 г., находясь с инспекцией в Иркутске, Николай Петрович познакомился с купцом и мореплавателем Григорием Шелиховым, ведшим дела в Америке, и вскоре женился на его 15-летней дочери Анне. Став наследником купца после его смерти, Резанов учредил Российско-американскую компанию. Что касается супружеской жизни, то сначала жена подарила ему сына Петра, а спустя год – дочь Ольгу, после чего вскоре и умерла 18 октября 1802 г.
Но вернемся к опере. Герой представляет себя моряком, плывущим без компаса и взывающим то к Господу, то к Родине, то хоть к кому-нибудь, ведь теперь он совершенно одинок в этом мире. Кстати, Трофимов в этой роли мне кажется более убедительным, чем Караченцов. С появлением тревожной пульсации голоса и музыка усиливаются. После небольшой интерлюдии с разными психоделическими звуками (некоторые напоминают телефонный звонок) вступает тревожная мелодия клавишных, но еще неуютнее становится с появлением громового баса первого солиста (Роман Филиппов): «Бьет двенадцать годов, как часов, над моей терпеливою нацией». События мюзикла начинаются в 1802 г., но поэт вспоминает, что совсем скоро, в 1812 г., России предстоит суровое испытание. Затем звучит тувинское горловое пение, да еще и под народные инструменты. Появляется второй солист (вновь Трофимов): «История, – ты стон пророков, распинаемых крестами!» Реплики двух солистов эффектно сменяют друг друга – первый словно не дает закончить второму. После фразы «Профессия рождать древней, чем убивать!» раздается грохот, который постепенно затихает.
2) «Отпевание». Отец Ювеналий (Феликс Иванов) тихо молится за душу Анны, а 40-летний вдовец сетует, что в свои годы продолжает бежать «за призраком свободы». После хора, поющего «Аллилуйя!», клавишные периодически выдают резкие ноты, а Резанов просит графа Румянцева, министра коммерции, помочь ему осуществить «первое кругосветное путешествие россиян» с посещением Русской Америки. Румянцев (тоже Иванов) предлагает «поделить мечты пополам». Однако Резанов продолжает просить, желая принести пользу России. Во время разговора можно услышать то усиливающиеся, то затихающие вокализы хора, который возвращается и в конце, продолжая петь «Аллилуйя!».
3) «Романс “Я тебя никогда не забуду”». Под звуки акустических гитар начинается самая известная песня из этого мюзикла. «Я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу», – кто не знает этих печальных фраз? Грустная музыка с синтезаторными вкраплениями, приятный голос, хорошие стихи о расставании навсегда… Хотя называть глаза «вишнями» – это небольшой перебор! В середине мы слышим, как Резанов продолжает говорить с графом – он намерен за свой счет приобрести два корабля, которые он хочет назвать «Юнона» и «Авось», и «в начале лета 1806 года пуститься в плавание». Кстати, эти названия можно считать олицетворением женского и мужского начала, ведь Юнона – это богиня материнства и семьи, а Авось – символ веры в случайную удачу. Последний куплет романса поется особенно эмоционально, с каким-то надрывом. В самом конце почти не слышный голос отца Ювеналия продолжает отпевание.
4) «Ария Резанова “Душой я бешено устал”». Герой говорит о том, почему ему тесно на родине. Россия для него – тюрьма, но и в чужих странах вряд ли по-иному. Спокойствие голоса, лишь иногда повышающегося до фальцета, контрастирует с произносимым текстом. Тревожности добавляют тихие аккорды клавишных, но особо впечатляет появление органа. Голос Резанова, которому вторит хор, становится эмоциональнее, а некоторые фразы монолога тянут на афоризмы:
«Чего ищу?… Чего-то свежего.
Земли старые – старый сифилис.
Начинают театры с вешалок,
Начинаются царства с виселиц».
Кстати, это чуть ли не единственная ария, добрая половина которой взята из той злополучной поэмы. Да, были в ней и неплохие места. Резанов мечтает найти новые земли, где будет совершенно новый мир «без деньги и петли», «ни республики, ни короны». «Как по золоту пишут иконы, будут лики людей светлы!» – твердит он, словно молитву, и слова эти повторяются шепотом. Голос становится все тише, а тревожные струнные знаменуют изменение настроения героя, понимающего, что все это лишь мечты:
«Смешно с всемирной тупостью бороться,
Свобода потеряла первородство.
Ее нет ни здесь, ни там.
Куда же плыть?…
Не знаю, капитан…»
Вступают голоса молящихся Пресвятой Деве. Видимо, услышав их, герой осознает, что есть еще одна причина, почему он все время пытается найти свой путь. Интересно, что голоса молящихся звучат а капелла, а слова Резанова сопровождаются струнными. Мы узнаем, что однажды он, еще мальчик, взглянул на икону Казанской Божьей Матери и увидел в ней прекрасную женщину, которую «хотелось защитить… спасти». С тех пор он «знал многих женщин» (а бабник он действительно был еще тот!), женился, но продолжал искать ту самую, «с вишневыми глазами». В конце Резанов присоединяется к хору, молясь Святой Троице и Деве Марии.
5) «Сцена в церкви, молитва». Духовные песнопения продолжаются. Сначала к Богу взывает девочка в церкви (Оля Рождественская). Голос становится громче, а слова молитвы произносятся все быстрее. Затем вступают мужские голоса и клавишные. Через некоторое время к молящимся присоединяется женщина. Моление продолжается под гонг и колокольный перезвон, а сменяется резкими клавишными аккордами и голосом Резанова, который вновь вспоминает о бреде, преследующем его с детских лет. В конце под вокализы хора звучат клавишные, и мы плавно переходим в следующую композицию.
6) «Ария Пресвятой Девы». Под тихий перебор клавишных вступает Дева (Жанна Рождественская). Однако на первых строках она почему-то не поет, а натурально воет, да так, что и слов понять нельзя. Хорошо, что дальше она все-таки поет: «Будь благославен, не страшись любви своей!» Пение сопровождают хор, символизирующий, видимо, ангелов, и легкие клавишные. Когда ария заканчивается, хор вновь поет «Аллилуйя!». Видимо, Дева все-таки помогла, и Румянцев, на фоне эмбиентных клавишных, сообщает Резанову окончательное решение по его «прожекту». Император Александр I занят сейчас «сложной обстановкой в Европе», но все-таки внял просьбам человека, который, во-первых, уже отличился на службе, а во-вторых, скорбит по жене. Резанов становится управляющим Российско-американской кампании и получает «звание действительного камергера и ленту Анны 1-й степени». Дети его берутся под непосредственную опеку императора. Отплытие состоится 23 июля 1806 г.
Кстати, опера во многом исторически неточна. На самом деле в кругосветное путешествие Резанов отправился еще в июле 1803 г. как формальный руководитель экспедиции Крузенштерна и Лисянского, капитанов кораблей «Надежда» и «Нева». Тогда же он получил звание и ленту. Когда в сентябре 1804 г. «Надежда» прибыла в Японию, Николай Петрович в качестве посла долго обсуждал с правителями этой страны проблему Курильских островов и Сахалина, но так ничего и не добился. В конце концов Крузенштерн отправился дальше, а Резанов летом 1805 г. отбыл на бриге «Мария Магдалина» с инспекцией в Аляску, поселенцы которой испытывали нехватку продовольствия. Именно там был приобретен у одного американца фрегат «Юнона» и построен тендер «Авось». А в феврале 1806 г. Резанов поплыл на «Юноне» в испанский форт Сан-Франциско, чтобы договориться о поставке провизии в Аляску.
7) «Песня моряков “Авось”». Звучит тихая пульсация, похожая на биение сердца, еле слышные клавишные и «м-м-м» людей, напевающих мелодию песни. Голос Резанова в начале очень тихий (к этим довольно частым звукорежиссерским приколам придется, видимо, привыкнуть). «Наша вера вернее расчета, нас вывозит “Авось!”» – говорит он. В поэме Вознесенского песня на эту же тему была во «Вступлении» – только в оперу из нее попало всего одно четверостишие:
«Нас мало, нас адски мало,
И самое страшное, что мы врозь,
Но из всех притонов, из всех кошмаров
Мы возвращаемся на “Авось”».
В мюзикле оно звучит вторым, и именно после него музыка становится несколько энергичнее (в духе настоящей рок-песни), а вокал (теперь Константина Кужалиева в роли лейтенанта Хвостова) – громче. Постепенно в музыке появляются странные звуки, напоминающие лязганье железных цепей, а Хвостов в конце несколько раз повторяет: «Под Российским крестовым флагом и девизом “Авось”!» Кстати, матросы были крепостными и могли благодаря таким вот плаваниям заработать энную сумму, чтобы обрести свободу.
8) «Плавание». Синтезаторный инструментал, весьма напоминающий Жана-Мишеля Жарра. В его начале один из моряков просит Матерь Богородицу о счастливом плавании, да и позднее слышатся голоса других матросов. На этой композиции, являющейся музыкальным антрактом и заканчивающейся диминуэндо, завершается первая часть оперы.
9) «Прибытие в Америку». Вторая часть начинается с того, что Резанов читает вслух свое письмо графу Румянцеву, сообщая, что после многих злоключений они прибыли в Калифорнию, высадившись возле «поселения гишпанских монахов серафического ордена Св. Франциска Ассизского». Узнав о прибытии российского посла, комендант крепости Хосе Дарио Аргуэльо решил дать в их честь бал. Собственно говоря, это событие совпало с 15-летием (и ей 15 лет – заметили?) дочери коменданта Марии де ля Кончепчион – в быту Кончиты, так что бал был дан и по этой причине. Хотите услышать, как русские говорят по-испански? Вам это покажет Александр Самойлов, играющий Аргуэльо. Как и ранее на словах Резанова, на заднем плане в это время слышится гудение клавишных, только теперь они становятся громче. После выражения комендантом благодарности за дары и желания ответить гостеприимством вновь вступает Николай Петрович. Он говорит, что россиянам и американцам следует соединиться «на поле благодати и любви», а в награду им за это будет «мир наций, благодарствие потомков». Речь сопровождается размеренными ударами гонга, тревожное звучание которого контрастирует с высказываемым желанием.
10) «Сцена на балу». Гонг становится тише, а мы слышим приятный голосок Кончиты (Анна Рыбникова, дочь композитора). Вместе с Федерико (Петерис Тилс) они по очереди поют по-испански куплеты песни, романтический сюжет которой прекрасно иллюстрирует скрипка. Когда юноша доходит до припева, Резанов просит коменданта познакомить его с Кончитой, чтобы преподнести ей «золотую диадему». После того, как Аргуэльо представляет его дочери, Резанов заговаривает с ней, а в музыке появляются тягучие струнные. Первый вопрос, который он ей задает: «Вы ангел Сан-Францисский?» Он видит перед собой прекрасную девушку, которую, возможно, искал всегда: «Мне сорок лет, нет бухты кораблю, позвольте Ваш цветок слезами окроплю». Та ничего не понимает и, поблагодарив за подарок, интересуется, а правда ли, что в России очень холодно. Российский посол тоже не понимает ни слова (на самом деле он знал несколько языков, в т.ч. испанский) и, видимо, жестом приглашает барышню на танец.
11) «Белый шиповник». Под звуки акустической гитары, клавишных и струнных Федерико поет по-русски песню, часть которой мы уже слышали по-испански. Голос у юноши довольно женственный, чем, видимо, подчеркивается его непохожесть на Резанова, сильного и решительного мужчину, в которого Кончита влюбляется почти сразу же. А в балладе, второй по известности песне из данной оперы, рассказывается о том, как одна графиня завела юного любовника, но заставший их графский садовник убил обоих. Белый шиповник, свидетель трагедии, становится символом чистой любви. Под продолжающиеся звуки клавишных Кончита спрашивает у своего жениха, что это была за песня, и узнает, что он сочинил эту вещь для нее, а завтра собирается просить у коменданта ее руки. Юная невеста убеждает его, что отец обязательно согласится, и затем они прощаются. Слушая их разговор, Резанов вновь вспоминает «все тот же взгляд лиловый неземной». Неужели он нашел его обладательницу?
12) «Ночь. Спальня Кончиты». Тут уже какие-то эмбиентные приколы – звоночки, журчание, трескотня. Ближе к концу появляется шепот Кончиты, произносящей католическую молитву.
13) «Ария Резанова “Ангел, стань человеком”». Композиция начинается со звука струнных, который усиливается, а потом затихает. В дальнейшем они будут основой сопровождения вокальной части. Честно говоря, я не приемлю, когда 40-летний мужик кладет в постель 15-летнюю девчонку, даже по ее согласию. Может быть, это одна из причин, почему меня вся эта история любви не впечатляет должным образом. Правда, в реальности эта пара далеко не сразу перешла на такой уровень общения. Кстати, вокал Резанова дублируется так, что наряду с пением те же фразы одновременно произносятся шепотом. Пара четверостиший взята из поэмы «Авось!», и это самые настоящие перлы.
«Я тебе расскажу о России,
Где злодействует соловей…»
Наехали на бедную птичку!
«…Сжатый страшной любовной силой,
Как серебряный силомер».
Не хватает только «динамометра». И что это за рифма: «соловей» – «силомер»?
«Белоснежные контрфорсы,
Словно лошади, воду пьют».
Привет Игорю Северянину! Для полного счастья осталось вставить еще что-нибудь вроде «параллелепипеда».
На последней строфе («Я тебе расскажу о России, я тебя посвящаю в любовь») две идентичные вокальные партии начинают отставать друг от друга, причем шепот превращается в довольно громкий речитатив. Не дождавшись окончания этой арии, Кончита начинает молиться Богородице, теперь уже взахлеб, а поверх ее слов звучат, немного с опозданием, тревожные клавишные, повторяющие вокальную мелодику Резанова. Затем раздается крик девушки и наступает пауза. Тихо звучит легкая клавишная мелодия и далекие вокализы Девы, вместе с которыми слышны вздохи Кончиты. Осознав внезапно, что он совершил, Резанов молится сам.
14) «Дуэль с Федерико». По тону голоса Федерико понятно, что он в ярости, ведь его невеста обесчещена. А непосредственный виновник этого, под ритмичные звуки клавишных (они, кстати, будут меняться в течение всей композиции совершенно, кажется, без всякой связности), читает очередное письмо на Родину. Он сообщает о пьянстве своих подчиненных, а среди самых рьяных пьянчуг называет лейтенанта Хвостова, который то и дело пытается уплыть, но, к счастью, не может, поскольку остальные моряки тоже лыка не вяжут. Слова периодически повторяются эхом. Затем к Резанову обращается тот, о ком он только что говорил (снова Иванов), и передает ему письмо губернатора с сообщением, что испанцы вместо торговли предлагают натурообмен, причем в письмо, пахнущее духами, вложен цветок незабудки. Камергер же продолжает рассказывать о своих злоключениях – все его «мечты… разбились в прах», и он уже не надеется вернуться. Тем временем к своему начальнику обращается и второй подчиненный – Давыдов, сообщающий еще одну неприятную весть: Кончита, исповедуясь в церкви, «призналась во всем». Хвостов же добавляет, что Резанова собирается прикончить Федерико. Гнев юноши, на фоне напряженных клавишных, понятен и без перевода. Тем не менее, Хвостов сообщает капитану, что тот говорит. Услышав о вызове на дуэль, Резанов кричит, что сейчас он объяснит все без переводчика. Почему-то нет никакой паузы между этими словами и последней фразой Федерико, как будто дуэли вообще не было. Хвостов переводит, что юноша умоляет своего соперника взять девушку с собой в Россию, иначе она погибнет. Клавишная подкладка становится тревожнее и интенсивнее, а к ней присоединяются какие-то голоса, напоминающие вопли чертей.
15) «Помолвка». Мы слышим голос звонаря, обручающего влюбленных. Произошло это 1 апреля 1806 г. Тут же раздаются радостные крики моряков. Жуткий голос подвыпившего Давыдова, поющего знаменитый романс под тревожные клавишные, словно предсказывает, что ничем хорошим это не кончится. На втором куплете присоединяется еще и, видимо, звонарь (голос эффектно разведен по обоим стереоканалам), но его обрывают все те же веселящиеся моряки. Под слегка грустные тихие синтезаторные перезвоны Кончита прощается с Резановым, и хотя она говорит по-испански, он просит не переводить, потому что все понимает. Девушка повторяет все уже по-русски, причем музыка становится более светлой и интенсивной. Она собирается ждать возвращения любимого, которому нужно испросить разрешения на брак у папы Римского (через российского императора), но чувствует, что быть этому не суждено. Резанов тихо проговаривает слова романса под грустное фортепьяно и тихие клавишные. «Я тебя никогда не увижу», – все повторяет он на фоне невероятно долго затихающей музыки, а она отвечает: «Я тебя никогда не забуду». Это очень грустный момент, особенно усиливающийся тем, что говорят они все менее различимым шепотом. Влюбленные продолжают повторять всю ту же пару «бессмысленных» фраз, а звонарь подытоживает:
«Он мечтал, закусив удила,
Свесть Америку и Россию.
Но затея не удалась,
За попытку… спасибо».
И еще немного исторической справки. В мае 1806 г. «Юнона» с Резановым уплыла в Аляску, откуда он отправился в Охотск. Здесь Николай Петрович, не согласовав свое решение с Петербургом, приказал Хвостову и Давыдову устроить с помощью «Юноны» и «Авось» карательные рейды на некоторые японские поселения на Сахалине. Сам же он, не дожидаясь окончания зимы, решил ехать в Петербург через Сибирь.
16) «Монолог Резанова “Принесите мне карты открытий”». Под грустную, в духе «Реквиема» Моцарта, музыку струнных Резанов произносит свой монолог, перекликающийся с «Песней моряков», причем два этих четверостишия взяты из поэмы «Авось!». Главный герой жалеет, что так и не добился, чего хотел. Когда музыка умолкает, слышны завывания зимних ветров.
17) «Хор и сцена “Воздайте Господу…”». Вновь на нас обрушиваются православные песнопения – раздаваясь с различной громкостью, они сменяются продолжительными паузами, в которые продолжает выть ветер. С появлением пульсирующего звука тихий хор постепенно (хотя и медленно) становится громче. Слышится голос Резанова, умирающего в Красноярске (говорят, он сильно ушибся, упав с коня). Николай Петрович обвиняет Бога в том, что тот не дал ему исполнить желаемое:
«Я удивляюсь, Господи, Тебе,
Поистине – кто может, тот не хочет,
Тебе милы, кто добродетель корчит,
А я не умещаюсь в их толпе».
Музыка с фанфарами, хор и вокал становятся эмоциональнее. «Создатель!» – взывает Резанов, не надеясь на ответ. Мелодию ломает вторжение ударных и вой клавишных. Затем добавляются стенания плакальщиц, сменяющиеся воем (опять!) Девы. Она полностью повторяет свою первую арию, только музыка теперь более тревожна за счет резких синтезаторных аккордов. Видимо, это предсмертное видение Резанова, который говорит: «Прости, что вновь Тебя не понимаю». С учетом голоса Рождественской слова звучат как ироничный намек на ее вокал. Музыка и пение затихают, а мы понимаем, что героя не стало. Случилось это 1 марта 1807 г. И все-таки этот человек успел многое сделать, и пусть личностью он был противоречивой (а в мюзикле образ сильно облагорожен), но патриотизма у него было не отнять.
18) «Сцена в келье. Ожидание Кончиты». Под тихие клавишные и мелодию струнных мы слышим голос Кончиты, ждущей жениха. Она стала монахиней и все дни проводит в келье монастыря, ставя в окне свечу. Проходит 10, 20, 30 лет. Она все не верит, что его уже давно нет в живых. В конце концов она умирает (в возрасте 67 лет), а звонарь произносит заупокойную молитву за обоих влюбленных. После паузы слышится тихая музыка баллады «Белый шиповник», исполняемая клавишными и струнными, а потом следует реприза первого разговора Резанова и Кончиты. Заканчивается композиция все той же музыкой баллады, но уже с акустической гитарой, звуки которой постепенно затихают.
19) «Финал». Эмбиентный инструментал. Слышны нарастающие синтезаторные звуки и голоса, которые, возможно, воздают хвалу Господу, только они очень искажены. В конце женский голос начинает петь, растягивая слоги, «Аллилуйя!», и мы плавно переходим в эпилог.
20) «Эпилог “Аллилуйя”». Два голоса, мужской и женский, просят нас, жителей XX века, жить в согласии, вспоминая «две души, несущихся в пространстве». «Аллилуйя!» – поют они под ритмичные ударные и космические клавишные. Звучание становится все более торжественным. И пусть я не понимаю неравных браков, однако пусть любовь действительно торжествует! Тем более что современному человеку в ее реальность поверить почти невозможно.
И еще один интересный факт. В октябре 2000 г. на могиле Резанова в Красноярске открыли памятник в виде белого креста, с одной стороны которого написано: «Николай Петрович Резанов 1764-1807. Я тебя никогда не забуду», а с другой – «Мария Консепсьон де Аргуэльо 1791-1857. Я тебя никогда не увижу». Американцы из Калифорнии развеяли землю с могилы Кончиты, а сами взяли горстку с могилы Резанова. Таким образом, влюбленные символически соединились почти двести лет спустя.
Этот мюзикл необычайно популярен до сих пор, а в свое время он, благодаря самому Пьеру Кардену, с успехом был поставлен во многих странах Европы и в США. Караченцов был бессменным исполнителем роли Резанова вплоть до недавнего времени, снявшись в двух телеверсиях.
Хотя «ЮиА» упорно называют рок-оперой, рока в ней крайне мало – разве что в значении «судьба». Синтезаторы, эмбиентные вставки, религиозные песнопения – ну и где же, помилуйте, тут рок? По всей видимости, такое определение жанра появилось во время зарубежных гастролей, чтобы привлечь больше зрителей. В основном же это произведение именуют просто «оперой» или «современной оперой». Тем не менее, для настоящей оперы здесь слишком много разговоров (без всякой декламации), да еще и запоминающихся мелодий маловато. А то, что произведение сделали на редкость серьезным, без тени шутки, на пользу ему не пошло. В общем, вердикт следующий – в свое время эта вещь действительно могла произвести большое впечатление, но меня она во многом разочаровала.
Оценка: 7/10
Информация:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AE%D0%BD%D0%BE%D0%BD%D0%B0_%D0%B8_%D0%90%D0%B2 %D0%BE%D1%81%D1%8C_(%D1%80%D0%BE%D0%BA-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0)
Трэклист:
CD 1:
1. Пролог (4:39)
2. Отпевание (2:37)
3. Романс «Я тебя никогда не забуду» (2:45)
4. Ария Резанова «Душой я бешено устал» (5:23)
5. Сцена в церкви, молитва (3:00)
6. Ария Пресвятой Девы (3:14)
7. Песня моряков «Авось» (4:16)
8. Плавание (2:51)
CD 2:
1. Прибытие в Америку (1:12)
2. Сцена на балу (1:32)
3. Белый шиповник (3:21)
4. Ночь. Спальня Кончиты (1:42)
5. Ария Резанова «Ангел, стань человеком» (4:35)
6. Дуэль с Федерико (2:47)
7. Помолвка (3:55)
8. Монолог Резанова «Принесите мне карты открытий» (2:01)
9. Хор и сцена «Воздайте Господу...» (6:18)
10. Сцена в келье. Ожидание Кончиты (4:09)
11. Финал (3:34)
12. Эпилог «Аллилуйя» (5:28)
Действующие лица и исполнители:
Резанов - Г. Трофимов
Кончита - А. Рыбникова
Федерико - П. Тиле
Румянцев, Хвостов, Отец Ювеналий - Ф. Иванов
Голос Богоматери - Ж. Рождественская
Солист в прологе - Р. Филиппов
Давыдов - К. Кужалиев
Хосе Дарио Аргуэльо - А. Самойлов
Молящаяся женщина - Р. Дмитренко
Молящаяся девочка - О. Рождественская
Моряк - В. Ротарь
Группа молящихся - А. Садо, О. Рождественский, А. Паранин
Запись фонограммы:
А. Рыбников - синтезаторы, рояль, клавесин
Группа ударных инструментов. Руководитель М. Пекарский
Государственный академический русский хор СССР. Художественный руководитель И. Агафонников
Оркестр. Дирижеры: А. Рыбников, А. Корнеев
Переводы на испанский язык Педро Корреа Васкеса и А. Мансуровой Постановка А. Рыбникова