Filareth
23.05.2007, 20:14
Евгений Клюев - "Между двух стульев" (1988)
Жанр: постмодернистская сказка.
Русский писатель, ныне живущий в Дании, прославился в свое время одной небольшой будто бы сказкой, опубликованной в перестроечное время в издательстве "Педагогика". Однако, несмотря на, казалось бы, столь "несерьезный" жанр и публикацию в совершенно непрофильном издательстве, этой сказке суждено было стать одним из замечательнейших произведений в отечественной литературе конца XX-го века.
В предисловии Клюев упоминает известного британского художника и поэта-абсурдиста XIX-го века Эдварда Лира (его еще очень почитал Хармс), как бы настраивая и подготавливая слушателя на несерьезную заумь и сюрреалистичное повествование. Но по прочтении совершенно очевидно, что сюжет произведения, его язык и мифология, явно вдохновлены "Алисой в Стране чудес" Кэрролла - книги, которая предвосхитила появление европейского модернизма аж на полвека вперед (вторым таким провидцем следует считать, безусловно, Достоевского, третьим - Оскара Уайльда и его "Портрет Дориана Грея").
Общий сюжет "Стульев" таков. Герой, которого "условно" зовут Петропавел, попадает в результате взрыва некоего двусмысленного "пирога с миной" в другую реальность - реальность художественного текста. Реальность эту населяют литературные перевертыши в лице Бон Жуана, Тридевятой Цацы, Пластилина Мира, Смежной Королевы и т.п. Всю повесть Петропавел блуждает по этому миру в поисках выхода в мир обыденный и постоянно сталкивается со тамошними обитателями, каждый из которых по ходу встречи в корне переворачивает представления Петропавла о реальности. Иногда это - беседа, иногда - монолог, а иногда - и урок.
-- Воще Бессмертный, чтоб я сдох, -- представился он, нагрубив, как показалось Петропавлу, самому себе, и без остановки продолжал: -- Сейчас я буду тебя учить. Урок первый...
-- По какому предмету? -- вмешался Петропавел в неестественный ход событий.
-- Ни по какому. Это урок воще.
Структурно сказка напоминает одновременно и "Собор Парижской Богоматери" Виктора Гюго и "Доктора Фаустуса" Томаса Манна. Повествование постоянно перемежается собствнными размышлениями автора на (около)литературные темы, представленные в виде серии "Лирических ***ступлений", где *** - любая приставка русского языка. На протяжении сказки каждый из героев, на которого натыкается Петропавел, выдает свою собственую картину мира, абсурдную на первый взгляд, но совершенно неподдающуюся конструктивной критике с рациональных позиций. И хотя Петропавел в ходе споров с каждым из героев всячески отстаивает свой "реалистичный" взгляд на мир, его усилия совершенно тщетны. Постепенно Петропавел превращается из косного реалиста-рационалиста в человека с эстетическим чутьем и чувством прекрасного.
Произведение выполнено по всем канонам восьмидесятнического постмодернизма, в тот период, когда постоянно на слуху были Джулиан Барнс, Милорад Павич, Патрик Зюскинд, потихоньку начинал публиковаться Владимир Сорокин и косил от армии в аспирантуре никому еще не известный Виктор Пелевин. Читая "Между Двух Стульев" может создаться впечатление, что Клюев делал это все специально по заготовленным формулам: все, чем богаты закрома жанра - неомифологизм, интертекст, поток сознания, прагматика, семантика возможных миров, что там еще есть? - все это здесь присутствует в очень явном и сверхконцентрированном виде. Де факто - карманная энциклопедия жанра.
Клюев также не избежал соблазна применить стилистический стеб, что также является одной из характерных черт литературы (и вообще искусства) 20-го века. Столь важную миссию по популяризации речевой эклектики автор возложил на Смежную Королеву.
-- Весь прикол в том,-- продолжала Смежная Королева,-- что сама я -- олицетворение смежности. Я есть переход от сущего к должному... Или наоборот. У Тупого Рыцаря, это мой кавалер, просто шифер ползет при виде меня. Я иногда такие корки мочу!.. А между тем, даже задумав намеренно исчерпать меня всю, он меня всю не исчерпает. И Вы не исчерпаете, -- предупредила она. -- Слабо Вам... шнурок!
Неоднозначность смысла текста и его зависимость от контекста (а это и есть прагматика - еще одна фишка жанра) блестяще отображены в главе "И да, и нет, и все-что-угодно", в которой монолог о маскараде призносится одним из героев дважды, слово в слово, но с разными интонациями, из-за чего смысл сказанного меняется на противоложный.
И на закуску - все произведеньице является своебразной трактовкой философской проблемы о первичности языка и реальности. Герою, Петропавлу, предстоит решить для себя - остаться в этом "невозожном" мире или вернуться в обыденный мир с привычными ему законами, в котором можно положиться на разум и рациональность. В этом заключается, пожалуй главная интрига этой книжки, и поэтому очень советую дочитать ее до конца.
Впрочем, по-другому и не получится. Несмотря на то, что сказка явно с философской подоплекой, а текст примечателен ссылками на швейцарского лингвиста Фердинанда де Соссюра и британского философа Дэвида Юма, все же книжка настолько увлекательна и читается так легко, что есть соблазн прочитать ее в один присест, а потом через некоторое время перечитать снова. А потом - еще раз. И еще. Поэтому лучше иметь электронный вид, а то бумажный замусоливается до дыр. :)
Приятного чтения.
Жанр: постмодернистская сказка.
Русский писатель, ныне живущий в Дании, прославился в свое время одной небольшой будто бы сказкой, опубликованной в перестроечное время в издательстве "Педагогика". Однако, несмотря на, казалось бы, столь "несерьезный" жанр и публикацию в совершенно непрофильном издательстве, этой сказке суждено было стать одним из замечательнейших произведений в отечественной литературе конца XX-го века.
В предисловии Клюев упоминает известного британского художника и поэта-абсурдиста XIX-го века Эдварда Лира (его еще очень почитал Хармс), как бы настраивая и подготавливая слушателя на несерьезную заумь и сюрреалистичное повествование. Но по прочтении совершенно очевидно, что сюжет произведения, его язык и мифология, явно вдохновлены "Алисой в Стране чудес" Кэрролла - книги, которая предвосхитила появление европейского модернизма аж на полвека вперед (вторым таким провидцем следует считать, безусловно, Достоевского, третьим - Оскара Уайльда и его "Портрет Дориана Грея").
Общий сюжет "Стульев" таков. Герой, которого "условно" зовут Петропавел, попадает в результате взрыва некоего двусмысленного "пирога с миной" в другую реальность - реальность художественного текста. Реальность эту населяют литературные перевертыши в лице Бон Жуана, Тридевятой Цацы, Пластилина Мира, Смежной Королевы и т.п. Всю повесть Петропавел блуждает по этому миру в поисках выхода в мир обыденный и постоянно сталкивается со тамошними обитателями, каждый из которых по ходу встречи в корне переворачивает представления Петропавла о реальности. Иногда это - беседа, иногда - монолог, а иногда - и урок.
-- Воще Бессмертный, чтоб я сдох, -- представился он, нагрубив, как показалось Петропавлу, самому себе, и без остановки продолжал: -- Сейчас я буду тебя учить. Урок первый...
-- По какому предмету? -- вмешался Петропавел в неестественный ход событий.
-- Ни по какому. Это урок воще.
Структурно сказка напоминает одновременно и "Собор Парижской Богоматери" Виктора Гюго и "Доктора Фаустуса" Томаса Манна. Повествование постоянно перемежается собствнными размышлениями автора на (около)литературные темы, представленные в виде серии "Лирических ***ступлений", где *** - любая приставка русского языка. На протяжении сказки каждый из героев, на которого натыкается Петропавел, выдает свою собственую картину мира, абсурдную на первый взгляд, но совершенно неподдающуюся конструктивной критике с рациональных позиций. И хотя Петропавел в ходе споров с каждым из героев всячески отстаивает свой "реалистичный" взгляд на мир, его усилия совершенно тщетны. Постепенно Петропавел превращается из косного реалиста-рационалиста в человека с эстетическим чутьем и чувством прекрасного.
Произведение выполнено по всем канонам восьмидесятнического постмодернизма, в тот период, когда постоянно на слуху были Джулиан Барнс, Милорад Павич, Патрик Зюскинд, потихоньку начинал публиковаться Владимир Сорокин и косил от армии в аспирантуре никому еще не известный Виктор Пелевин. Читая "Между Двух Стульев" может создаться впечатление, что Клюев делал это все специально по заготовленным формулам: все, чем богаты закрома жанра - неомифологизм, интертекст, поток сознания, прагматика, семантика возможных миров, что там еще есть? - все это здесь присутствует в очень явном и сверхконцентрированном виде. Де факто - карманная энциклопедия жанра.
Клюев также не избежал соблазна применить стилистический стеб, что также является одной из характерных черт литературы (и вообще искусства) 20-го века. Столь важную миссию по популяризации речевой эклектики автор возложил на Смежную Королеву.
-- Весь прикол в том,-- продолжала Смежная Королева,-- что сама я -- олицетворение смежности. Я есть переход от сущего к должному... Или наоборот. У Тупого Рыцаря, это мой кавалер, просто шифер ползет при виде меня. Я иногда такие корки мочу!.. А между тем, даже задумав намеренно исчерпать меня всю, он меня всю не исчерпает. И Вы не исчерпаете, -- предупредила она. -- Слабо Вам... шнурок!
Неоднозначность смысла текста и его зависимость от контекста (а это и есть прагматика - еще одна фишка жанра) блестяще отображены в главе "И да, и нет, и все-что-угодно", в которой монолог о маскараде призносится одним из героев дважды, слово в слово, но с разными интонациями, из-за чего смысл сказанного меняется на противоложный.
И на закуску - все произведеньице является своебразной трактовкой философской проблемы о первичности языка и реальности. Герою, Петропавлу, предстоит решить для себя - остаться в этом "невозожном" мире или вернуться в обыденный мир с привычными ему законами, в котором можно положиться на разум и рациональность. В этом заключается, пожалуй главная интрига этой книжки, и поэтому очень советую дочитать ее до конца.
Впрочем, по-другому и не получится. Несмотря на то, что сказка явно с философской подоплекой, а текст примечателен ссылками на швейцарского лингвиста Фердинанда де Соссюра и британского философа Дэвида Юма, все же книжка настолько увлекательна и читается так легко, что есть соблазн прочитать ее в один присест, а потом через некоторое время перечитать снова. А потом - еще раз. И еще. Поэтому лучше иметь электронный вид, а то бумажный замусоливается до дыр. :)
Приятного чтения.