Володимир Кузнєцов
23.04.2007, 11:39
CHARLES MINGUS © 1963 : MINGUS MINGUS MINGUS MINGUS MINGUS
Жанр: классика джаза
Возможно, многим этот факт покажется банальным, но все же, он как нельзя лучше подходит в качестве вступления к данной рецензии. Так вот, господа хорошие – джаз, начиная с момента его окончательного становления в двадцатых годах до конца пятидесятых был самой слушаемой музыкой в Соединенных Штатах и более чем популярной за их пределами. Тобишь, джаз в данном промежутке времени был самой настоящей поп-музыкой, хотя сам термин «поп» родился значительно позже. Выводом из этого постулата можно сделать сравнение современной поп-музыки с той ее предтечей, которую ныне знают как джаз. Как-то даже обидно становится за свое поколение, правда
Первая джазовая пластинка «Диксиленд Джаз Банд», выпущенная в 1918-м легко перебила по объему продаж все издаваемые в то время единственной конторой грамзаписи «Виктрола» диски. Но тогда это было ново, свежо совершенно неизведанно. А времена менялись. В сороковых джаз раскололся на два течения – признанный и любимый всеми свинг, и боп, изначально появившийся как музыка для музыкантов, каждую ночь рождавшаяся заново на небольших сценах малоизвестных негритянских клубов.
В то далекое время, молодые боперы гордились своей непримиримостью, а старые и матерые свингеры посмеивались, искоса глядя на своих «худых, но гордых» коллег. И никто не думал, что эти два лагеря когда-нибудь смогут пересечься.
А Чарльз Мингус взял и родился. Родился в двадцатых, а уже в сороковых с головой утонул в джазе. Но прежде упомяну одну небольшую деталь: еще в детстве, мальчика отдали в музыкальную школу по классу виолончели. И хоть получалось у него совсем недурно, учителя, в итоге, мягко (или не очень) намекнули: «Ты же, мол, парень, черный! Куда тебе классику играть? Какая филармония?». Это событие в жизни музыканта имело целый ряд последствий: во-первых он ушел в джаз; во-вторых он взялся за контрабас; а в-третьих, что не очень оригинально, конечно, люто возненавидел расистов. Опять же, при всем при этом, он не выкинул из головы все то, чему научился.
Дальше судьба изрядно помотала его по Штатам. Надо сказать, что басист в те времена даже не претендовал на роль фигуры первого плана, ни в маленьких коллективах, ни тем более в биг бендах. Их принимали и увольняли легко и без особой рефлексии, искренне полагая, что один контрабасист ничем не хуже другого. Злая судьбина сессионного музыканта сводила Чарльза со многими музыкантами, значимыми и не очень. Колоссальная трудоспособность и недюжинный талант сделали его первым по настоящему заметным басменом на американской сцене. Но этого ему было мало.
Не удовлетворившись ролью исполнителя и не видя возможностей для реализации в качестве композитора, Мингус отправляется в Нью-Йорк. Там он с головой окунается в кипящий котел молодого стиля, на лету схватывая и самостоятельно создавая то, что в последствии станет основой не только джаза третьей волны, но и более поздних его инкарнаций. Вторая половина сороковых стала для него временем становления в джазе, как личности. Он вновь зарабатывает признание и уважение – на этот раз уже как аранжировщик и руководитель мидбендов. Он играет с метрами и гениями того времени… Но все же стоит в стороне от них. Пожалуй, окончанием этого периода можно считать памятный сейшн с Паркером, Роачем и Пауэлом. Пауэл напился до невменяемого состояния и отключился, а Паркер в течение нескольких минут повторял в микрофон его имя, словно пытаясь возвратить в реальность. Немного понаблюдав за этим, Мингус заявил: «Леди и джентльмены, я не имею сэтими людьми ничего общего. Они не джазмены, они просто больны». Через неделю Паркер умер.
Дальнейший период стал периодом реализации Мингуса в качестве композитора. В 1956 году выходит в свет его произведение «Питекантропус Эректус», его первая работа в которой он выступил не только как руководитель ансамбля но и композитор. Спустя год появляется еще одна сильная работа – «Клоун», одним из результатов которой явилось и начало совместной работы с барабанщиком Дени Ричмондом, которое продлилось до смерти Мингуса. Несколько позже, вместе с пианистом Жако Бьярдом их назовут «Всемогущая Троица» («The Almighty Three»). В тот же период им был основан независимый джазовый лейбл «Дебют» и настоящий университет джаза, через который прошли многие и многие – «Мастерская Джаза» («Jazz Workshop»).
Музыка Мингуса… Тут разговор вдвойне особый. Её очень много, она разная, многогранная и сейчас очень трудно сказать, какая именно пластинка была лучшей в его карьере. Кроме двух выше названных нельзя не вспомнить «Черного святого и Леди Грешницу» и вышедшую после его смерти «Эпитафию», и «Перемены»… Ранний Мингус взял много от традиционного жаза, в соковых очень сильно вдохновлялся хард-бопом, а в пятидесятых, по сути стал предтечей фри-джаза. Он, по сути, находился в постоянном поиске, но обращаясь то к одному направлению, то к другому, всегда прежде всего оставался личностью, которая читалась в каждой ноте его произведений. Именно потому невозможно дать четкую классификацию ни одной из его работ. Слишком они индивидуальны и специфичны. Потому, останавливаясь на данном конкретном релизе, постараюсь охарактеризовать именно его.
Данный альбом, увидев свет уже в шестидесятых – последнем пиковом периоде творчества Чарльза Мингуса, с одной стороны достаточно концептуален в музыкальном отношении, а с другой отражает огромное количество граней композитора, реализуя как немалый опыт прошлых лет, так и новые, свежие идеи.
Маэстро Чарльз всегда был не чужд влиянию блюза – и на данной пластинке это более чем ощутимо. Большинство композиций обладаю плавной, неспешной ритмикой, создающей, как бы почти незаметную, почти что эфирную основу, одновременно являющуюся невероятно монолитной. Фразы и обращения выверены и точны, ни одной лишней ноты – что позволяет образовывать над ними невероятно сложные сольные партии. И все же, это мало напоминает традиционный блюз – прежде всего обилием би- и хард-боповых гармоний совмещенных с напористостью и наполненностью присущей данному стилю. Вторая отличительная черта – полифония. Она присутствует практически в каждой песне, при этом не усложняя восприятия до тех невероятных высот, к которым так стремятся джаз-авангардисты. Такое достаточно нетипичное совмещение различных джазовых школ и некоторых классических приемов, несколько сбивает с толку, и музыка которая по «происхождению» должна быть ненавязчивой расслабляющей, затягивает как воронка, обволакивает целым коконом нюансов и особенностей, изящных и непредсказуемых поворотов.
Достойным обрамлением альбома являются первая и последняя композиции. Их характер разительно отличается от общего наполнения альбома – ритмика очень живая, достаточно сложная, но в то же время очень живая, что в совмещении с высоким темпом придает ей почти свинговый окрас – хотя дыхание хард-бопа ощущается в каждой фразе. Еще одна подобная им вещь встречается в середине альбома – «better Git Hit in Yo’ Soul». Эти три композиции значительно изменяют цельное восприятие альбома, делая его гораздо более… смачным, другого слова тут не подберешь. Вообще, смачность – это характерная черта всего творчества Мингуса, основанная на его умении максимально точно строить композицию, в то же время, как и Эллингтон, создавая каждое произведение с оглядкой на конкретных музыкантов, как бы позволяя им максимально раскрываться.
Данный альбом поразительным образом совмещает в себе традиционность и новаторство. Элементы классической музыки проявлены здесь в меньшей мере, чем в том же «Черном Святом…», нет здесь так же фри-джазового размаха, присущего «Переменам»… Но пластинка более чем хороша – очень яркая, эксперсивная работа, практически лишенная рамок и ограничений, свободная и в то же время переполненная внутренним напряжением, непредсказуемая, как погода в марте... Однозначно необходимый образец в коллекции любого ценителя джазовой музыки.
Треклист:
"II B.S." – 4:46
"I X Love" – 7:38
"Celia" – 6:12
"Mood Indigo" – 4:43
"Better Get Hit in Yo' Soul" – 6:28
"Theme for Lester Young" – 5:50
"Hora Decubitus" – 4:41
"Freedom" – 5:10
Состав музыкантов:
Tracks #1 and 4-8, recorded in New York on September 20, 1963:
Eddie Preston - Trumpet
Richard Williams - Trumpet
Britt Woodman - Trombone
Don Butterfield - Tuba
Jerome Richardson - Soprano, baritone saxes, flute
Dick Hafer - Tenor sax, clarinet, flute
Booker Ervin - Tenor sax
Eric Dolphy - Alto sax, flute
Jaki Byard - Piano
Charlie Mingus - Bass, (narration, #8)
Tracks #2 and 3, recorded in New York on January 20, 1963:
Rolf Ericson - Trumpet
Richard Williams - Trumpet
Quentin Jackson - Trombone
Don Butterfield - Tuba
Jerome Richardson - Soprano, baritone saxes, flute
Dick Hafer - Tenor sax, flute, oboe
Charles Mariano - Alto sax
Jaki Byard - Piano
Jay Berliner - Guitar
Charles Mingus - Bass, piano
Dannie Richmond - Drums
Bob Thiele - Producer
Michael Cuscuna - Reissue Producer
Bob Simpson - Engineer
Erick Labson - Remastering
Жанр: классика джаза
Возможно, многим этот факт покажется банальным, но все же, он как нельзя лучше подходит в качестве вступления к данной рецензии. Так вот, господа хорошие – джаз, начиная с момента его окончательного становления в двадцатых годах до конца пятидесятых был самой слушаемой музыкой в Соединенных Штатах и более чем популярной за их пределами. Тобишь, джаз в данном промежутке времени был самой настоящей поп-музыкой, хотя сам термин «поп» родился значительно позже. Выводом из этого постулата можно сделать сравнение современной поп-музыки с той ее предтечей, которую ныне знают как джаз. Как-то даже обидно становится за свое поколение, правда
Первая джазовая пластинка «Диксиленд Джаз Банд», выпущенная в 1918-м легко перебила по объему продаж все издаваемые в то время единственной конторой грамзаписи «Виктрола» диски. Но тогда это было ново, свежо совершенно неизведанно. А времена менялись. В сороковых джаз раскололся на два течения – признанный и любимый всеми свинг, и боп, изначально появившийся как музыка для музыкантов, каждую ночь рождавшаяся заново на небольших сценах малоизвестных негритянских клубов.
В то далекое время, молодые боперы гордились своей непримиримостью, а старые и матерые свингеры посмеивались, искоса глядя на своих «худых, но гордых» коллег. И никто не думал, что эти два лагеря когда-нибудь смогут пересечься.
А Чарльз Мингус взял и родился. Родился в двадцатых, а уже в сороковых с головой утонул в джазе. Но прежде упомяну одну небольшую деталь: еще в детстве, мальчика отдали в музыкальную школу по классу виолончели. И хоть получалось у него совсем недурно, учителя, в итоге, мягко (или не очень) намекнули: «Ты же, мол, парень, черный! Куда тебе классику играть? Какая филармония?». Это событие в жизни музыканта имело целый ряд последствий: во-первых он ушел в джаз; во-вторых он взялся за контрабас; а в-третьих, что не очень оригинально, конечно, люто возненавидел расистов. Опять же, при всем при этом, он не выкинул из головы все то, чему научился.
Дальше судьба изрядно помотала его по Штатам. Надо сказать, что басист в те времена даже не претендовал на роль фигуры первого плана, ни в маленьких коллективах, ни тем более в биг бендах. Их принимали и увольняли легко и без особой рефлексии, искренне полагая, что один контрабасист ничем не хуже другого. Злая судьбина сессионного музыканта сводила Чарльза со многими музыкантами, значимыми и не очень. Колоссальная трудоспособность и недюжинный талант сделали его первым по настоящему заметным басменом на американской сцене. Но этого ему было мало.
Не удовлетворившись ролью исполнителя и не видя возможностей для реализации в качестве композитора, Мингус отправляется в Нью-Йорк. Там он с головой окунается в кипящий котел молодого стиля, на лету схватывая и самостоятельно создавая то, что в последствии станет основой не только джаза третьей волны, но и более поздних его инкарнаций. Вторая половина сороковых стала для него временем становления в джазе, как личности. Он вновь зарабатывает признание и уважение – на этот раз уже как аранжировщик и руководитель мидбендов. Он играет с метрами и гениями того времени… Но все же стоит в стороне от них. Пожалуй, окончанием этого периода можно считать памятный сейшн с Паркером, Роачем и Пауэлом. Пауэл напился до невменяемого состояния и отключился, а Паркер в течение нескольких минут повторял в микрофон его имя, словно пытаясь возвратить в реальность. Немного понаблюдав за этим, Мингус заявил: «Леди и джентльмены, я не имею сэтими людьми ничего общего. Они не джазмены, они просто больны». Через неделю Паркер умер.
Дальнейший период стал периодом реализации Мингуса в качестве композитора. В 1956 году выходит в свет его произведение «Питекантропус Эректус», его первая работа в которой он выступил не только как руководитель ансамбля но и композитор. Спустя год появляется еще одна сильная работа – «Клоун», одним из результатов которой явилось и начало совместной работы с барабанщиком Дени Ричмондом, которое продлилось до смерти Мингуса. Несколько позже, вместе с пианистом Жако Бьярдом их назовут «Всемогущая Троица» («The Almighty Three»). В тот же период им был основан независимый джазовый лейбл «Дебют» и настоящий университет джаза, через который прошли многие и многие – «Мастерская Джаза» («Jazz Workshop»).
Музыка Мингуса… Тут разговор вдвойне особый. Её очень много, она разная, многогранная и сейчас очень трудно сказать, какая именно пластинка была лучшей в его карьере. Кроме двух выше названных нельзя не вспомнить «Черного святого и Леди Грешницу» и вышедшую после его смерти «Эпитафию», и «Перемены»… Ранний Мингус взял много от традиционного жаза, в соковых очень сильно вдохновлялся хард-бопом, а в пятидесятых, по сути стал предтечей фри-джаза. Он, по сути, находился в постоянном поиске, но обращаясь то к одному направлению, то к другому, всегда прежде всего оставался личностью, которая читалась в каждой ноте его произведений. Именно потому невозможно дать четкую классификацию ни одной из его работ. Слишком они индивидуальны и специфичны. Потому, останавливаясь на данном конкретном релизе, постараюсь охарактеризовать именно его.
Данный альбом, увидев свет уже в шестидесятых – последнем пиковом периоде творчества Чарльза Мингуса, с одной стороны достаточно концептуален в музыкальном отношении, а с другой отражает огромное количество граней композитора, реализуя как немалый опыт прошлых лет, так и новые, свежие идеи.
Маэстро Чарльз всегда был не чужд влиянию блюза – и на данной пластинке это более чем ощутимо. Большинство композиций обладаю плавной, неспешной ритмикой, создающей, как бы почти незаметную, почти что эфирную основу, одновременно являющуюся невероятно монолитной. Фразы и обращения выверены и точны, ни одной лишней ноты – что позволяет образовывать над ними невероятно сложные сольные партии. И все же, это мало напоминает традиционный блюз – прежде всего обилием би- и хард-боповых гармоний совмещенных с напористостью и наполненностью присущей данному стилю. Вторая отличительная черта – полифония. Она присутствует практически в каждой песне, при этом не усложняя восприятия до тех невероятных высот, к которым так стремятся джаз-авангардисты. Такое достаточно нетипичное совмещение различных джазовых школ и некоторых классических приемов, несколько сбивает с толку, и музыка которая по «происхождению» должна быть ненавязчивой расслабляющей, затягивает как воронка, обволакивает целым коконом нюансов и особенностей, изящных и непредсказуемых поворотов.
Достойным обрамлением альбома являются первая и последняя композиции. Их характер разительно отличается от общего наполнения альбома – ритмика очень живая, достаточно сложная, но в то же время очень живая, что в совмещении с высоким темпом придает ей почти свинговый окрас – хотя дыхание хард-бопа ощущается в каждой фразе. Еще одна подобная им вещь встречается в середине альбома – «better Git Hit in Yo’ Soul». Эти три композиции значительно изменяют цельное восприятие альбома, делая его гораздо более… смачным, другого слова тут не подберешь. Вообще, смачность – это характерная черта всего творчества Мингуса, основанная на его умении максимально точно строить композицию, в то же время, как и Эллингтон, создавая каждое произведение с оглядкой на конкретных музыкантов, как бы позволяя им максимально раскрываться.
Данный альбом поразительным образом совмещает в себе традиционность и новаторство. Элементы классической музыки проявлены здесь в меньшей мере, чем в том же «Черном Святом…», нет здесь так же фри-джазового размаха, присущего «Переменам»… Но пластинка более чем хороша – очень яркая, эксперсивная работа, практически лишенная рамок и ограничений, свободная и в то же время переполненная внутренним напряжением, непредсказуемая, как погода в марте... Однозначно необходимый образец в коллекции любого ценителя джазовой музыки.
Треклист:
"II B.S." – 4:46
"I X Love" – 7:38
"Celia" – 6:12
"Mood Indigo" – 4:43
"Better Get Hit in Yo' Soul" – 6:28
"Theme for Lester Young" – 5:50
"Hora Decubitus" – 4:41
"Freedom" – 5:10
Состав музыкантов:
Tracks #1 and 4-8, recorded in New York on September 20, 1963:
Eddie Preston - Trumpet
Richard Williams - Trumpet
Britt Woodman - Trombone
Don Butterfield - Tuba
Jerome Richardson - Soprano, baritone saxes, flute
Dick Hafer - Tenor sax, clarinet, flute
Booker Ervin - Tenor sax
Eric Dolphy - Alto sax, flute
Jaki Byard - Piano
Charlie Mingus - Bass, (narration, #8)
Tracks #2 and 3, recorded in New York on January 20, 1963:
Rolf Ericson - Trumpet
Richard Williams - Trumpet
Quentin Jackson - Trombone
Don Butterfield - Tuba
Jerome Richardson - Soprano, baritone saxes, flute
Dick Hafer - Tenor sax, flute, oboe
Charles Mariano - Alto sax
Jaki Byard - Piano
Jay Berliner - Guitar
Charles Mingus - Bass, piano
Dannie Richmond - Drums
Bob Thiele - Producer
Michael Cuscuna - Reissue Producer
Bob Simpson - Engineer
Erick Labson - Remastering